Четыре гадания Марии Ленорман


Карты Ленорман. Четыре гадания и вся жизнь Марии Ленорман

Четыре гадания и вся жизнь Марии Ленорман

...Из необъятной задумчивости Марию-Анну вывел глубокий, протяжный звук колокола и голос сестры Бернадотт:

" Опять размечталась, хромоножка! Все в трапезной собрались давно, а тебя все нет! А ну, идем быстрее, пока настоятельница не разгневалась!"

Марии-Анне неприятно было слушать голос сестры - монахини, ей казалось, что так каркает ворона или скрипит старое, сухое дерево.

"И награждает же Господь людей такими голосами!" неприязненно подумала девочка, а вслух спокойно произнесла: "Матушке - настоятельнице некогда будет долго сердиться. Она вскоре должна будет собирать свои вещи в дальнюю дорогу. Она покинет нас, чтобы уйти в другой дом...

Что ты несешь, дерзкая девчонка! - презрительно скривилась сестра-бенедектинка, при этом ее белый, острый клобук-колпак, похожий на крылья птицы, едва не слетел с головы. - Куда это может собраться наша настоятельница, да и как тебе может быть ведомо то, что знает лишь Господь Бог?! Умой лицо, оно у тебя сонное, и ступай немедля в трапезную! В наказание прочтешь сто двадцать раз молитву Пресвятой Деве перед ужином, и попробуй сбиться - всю ночь простоишь на коленях вместо сна!

Сестра Бернадотт сердито фыркнула и, взметая подолом серой юбки разноцветные облачка пыли, заметные лишь в лучах послеполуденного солнца, проникавшего сквозь мозаичные витражи окна, вышла из комнатки - кельи, тяжело громыхнув дубовой дверью.

Мария-Анна глубоко вздохнула и пошла к кувшину с водой, что стоял в углу комнаты, за ширмой. Она лениво поплескала воду себе в лицо, расчесала жесткой волосяной щеткой пряди густых черных волос, спрятала их под строгий монастырский чепец воспитанницы, и, перебирая на груди четки, с смиренным видом поплелась в трапезную.

У входа она заметила сестру Бернадотт, застывшую в притворно-почтительном поклоне перед матерью-настоятельницей. Та за что-то строго ее отчитывала, недовольно качая головой.

Судя по всему, настоятельница была в сильном гневе.

Обычно безмятежное чело ее было покрыто глубокими морщинами, щеки раскраснелись, а побелевшие пальцы сильно сжимали крышку медальона часов, то распахивая ее, то закрывая.

На внутренней стороне крышки, как хорошо знала девочка, был портрет Ее Величества королевы, Марии-Антуанетты - прелестной пепельной блондинки с голубыми глазами...

... - И если я еще раз узнаю, что Вы позволили себе увлечься каким-то беспомощным лепетом бедной малютки!... Стоит ли обращать внимание на все, что она говорит? Ей всего лишь шесть лет! - услышала Мария-Анна, и поняла, что речь идет о ней.

- Но, матушка, у нее в голове вредные мысли... какие-то видения будущего, гадания по цветам, запахи... Под подушкой, вместо молитвенника, вечно-сухие цветы, даже в подсвечники она умудряется вставлять стебельки трав! Должно быть, она ведьма! Говорят ведь, что родилась она с длинными волосами и полным ртом зубов! - Сестра Бернадотт испуганно перекрестилась.

- Какой вздор! Стыдно повторять бред выживших из ума старух!

- Тогда почему ее отец, богач-фабрикант прислал ее из Алансона к нам, в бедный монастырь?! Для исправления грешной, заблудшей души, никак не меньше.

- Стыдитесь, сестра Бернадотт! Что вы несете?! Какие у ребенка грехи? Если господин Ленорман узнает, как Вы отзываетесь о его дочери, не сомневаюсь, он немедля лишит монастырь большей части своих пожертвований, и тогда мы и вправду станем бедны, как мыши в церковном приделе! - прошипела мать-настоятельница, заметив застывшую в дверях трапезной Марию-Анну.

- Что тебе, дитя? Ступай, обед остывает. Да впредь не заставляй себя ждать. Настоятельница подняла руку для благословения и, чуть помедлив, осенила девочку крестом. Та присела в поклоне-молитве, почти уткнув лицо в передник, и тихонько прошла к столу, за которым воспитанницы уже почти заканчивали скромную трапезу.

Точно такой же мышкой она хотела шмыгнуть обратно к себе в келью, но у входа на ее плечо опустилась чья то рука. Она подняла глаза и увидела белый колпак-птицу матери-настоятельницы. Про себя она называла его "аистом". Колпак был так же важен и спокоен, как этот обитатель болот и высоких крыш.

- Дитя мое, правду ли мне сказала сестра Бернадотт, что ты говоришь о моем скором отъезде из монастыря? - голос абатиссы звучал чуть удивленно, но мягко.

- Да, Преподобная матушка, это верно. Вы скоро покинете нас. Вас ждет отъезд в другой монастырь, богатый и обширный. Готовится указ короля. - последние слова маленькой прорицательницы потонули в шорохе крахмальных юбок. Она опять приседала... ниже, ниже, как можно ниже... Стоящая перед нею будущая Настоятельница монастыря кармелиток под покровительством Ее Величества, расположенного в двадцати пяти лье от Парижа, почти придворного, заслуживала самого низкого реверанса! Но это было безумно больно - так низко приседать! Немедленно дала о себе знать искалеченная нога Марии-Анны.

- Кто сказал тебе об этом, малютка?! - ошеломленно прошептала побледневшая аббатиса. Тихий ответ поверг ее в не меньшее изумление...

- Вчера вечером я бросила в воду Ваши любимые цветы, Матушка, - мяту и мелиссу. Их аромат и круги на воде сказали мне, что Вас ожидает дальняя дорога, почет и уважение. Вскоре. Вы уже можете готовиться, Матушка, известие не заставит себя ждать.

И прежде чем аббатиса, успела хоть что - то сказать, маленькая черноглазая девочка неслышною тенью прошмыгнула в дверь и исчезла в коридоре. Несмотря на хромоту, ходила она удивительно быстро.

Однажды, два месяца спустя после странного этого разговора, в первом часу ночи весь монастырь переполошился от стука в тяжелые ворота. Заспанная привратница едва поспевала, семеня по двору за разгневанным господином в широкополой шляпе с длинными страусовыми перьями и алмазной застежкой на тулье. В руках у него был какой то свиток с сургучной печатью. Он прошел, грохоча шпорами, прямо в кабинет аббатисы, которая прервала свою вечернюю молитву, ради важного гостя. Дверь тотчас затворилась, тяжело ухнув, голосов не стало слышно, любопытная привратница, а с нею и сестра Бернадотт - наперсница настоятельницы - разобрали лишь два слова: "Указ короля"... Ничего более. Гонец из Парижа почти тотчас уехал, а по монастырю почти всю ночь бегали встревоженные служительницы с факелами и свечами: таскали пустые сундуки, съестные припасы из погребов.

Утром придел монастырской церкви осветился сотнями огней, заспанных и испуганных воспитанниц спешно привели на молитву... Преподобной матушке предстоял дальний вояж. Она покидала монастырь, ее ожидало новое назначение - богатое аббатство под покровительством самой королевы. На место старой начальницы скоро обещали прислать другую. Все случилось столь внезапно, что лишь после отъезда настоятельницы вспомнили о словах хромоножки Марии-Анны. Она отнеслась к несказанному удивлению монахинь и подруг по монастырю спокойно, с улыбкой, а к их уважению и страху перед нею, сменившему тотчас же привычное ей равнодушие и жалость - как к чему то само собой разумеющемуся.

Карьера аббатисы была первым ошеломительно сбывшимся предсказанием шестилетней девочки. Так началась слава Марии-Анны-Аделаиды Ленорман, "французской Сивиллы"...



 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Четыре гадания Марии Ленорман Гадание онлайн
logo
Страница 1 из 3 Четыре гадания и вся жизнь Марии Ленорман ...Из необъятной задумчивости Марию-Анну вывел глубокий, протяжный звук колокола и голос сестры Бернадотт: " Опять размечталась, хромоножка! Все в трапезной собрались давно, а тебя все нет! А ну, иде

Актуально

Новинки

2017
Февраль
ПнВтСрЧтПтСбВс
303112345
6789101112
13141516171819
20212223242526
272812345